«Сил для Москвы не осталось». Как монахиня-москвичка выжила в Якутии

1519020995 «Сил для Москвы не осталось». Как монахиня-москвичка выжила в Якутии

В прошлом известный православный журналист Мария Сеньчукова уже несколько лет живет в морозной Якутии. Здесь она приняла монашество, написала книгу и возвращаться назад не собирается. Как в тундре воспринимаются столичные события и чем монахиня двадцать первого века отличается от своих предшественниц — в материале РИА Новости.

Уйти, чтобы не сломаться

«Однажды после Рождества я была на юге Якутии, и ночью за несколько десятков километров до Алдана, глубокой ночью, у нашей машины лопается колесо. Батюшка достает домкрат, ключ, насос, возвращается и говорит: «Вот искушение, ключ не подходит». Сугробы по пояс, мороз под сорок, я достаю телефон — и вижу: в Facebook все обсуждают, что Депардье получил гражданство России. Становится дико смешно. Да простит меня твой читатель, но мегаполис плодит инфантилов. Когда перед тобой люди, которым надо выжить в минус пятьдесят в деревяшке, которая непременно однажды сгорит, то, например, так волнующая сегодня всех проблема блокировки «Телеграма» выглядит очень забавно и совсем не фатально», — смеется в прошлом Маша, а ныне сестра Евгения.

В Якутию она уехала вскоре после скандального выступления Pussy Riot в московском храме Христа Спасителя. К тому моменту ее статьи и репортажи публиковали практически все СМИ, освещающие современное православие. По признанию будущей инокини, при виде очередного столкновения «либералов» и «консерваторов» у храмовых стен сил оставаться в профессии у нее не осталось.

«Я в ужасе поняла, что у меня нет моральных сил. Эти люди — и те, и другие — используют мою Церковь даже не для достижения политических целей, а просто для картинки. Я увидела, что ничего, кроме картинки, больше нет. И получилась истерика, а не репортаж: задаю вопросы, а у меня слезы из глаз текут», — рассказывает она.

Американский журналист Уильям Лобделл посвятил «всем, кто ранен Церковью» свой бестселлер «Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни». Он методично перечислил все, с чем ему довелось столкнуться за годы работы «религиозным журналистом»: ханжество, вред, наносимый невинным, торжество эгоизма над христианскими ценностями, ложь и малодушие.

«Если бы я продолжала, я могла бы сломаться. Ежедневное ощущение рутины, отношение к сакральному как к фону для своей работы, постоянная мысль: сколько получу за то или то. А информация сама по себе ощущения присутствия Бога не дает», — продолжает сестра Евгения.

Пасха против злобы

Якутская и Ленская епархия Русской православной церкви была воссоздана в 1993 году. По воспоминаниям ее первого архиепископа, в то время на огромной территории размером с шесть Франций был только один полуразрушенный деревянный храм, в который посылали «провинившихся» священнослужителей из Иркутска. Сейчас в Якутии возрождено монашество, открыта семинария и издано Евангелие на якутском языке.

Когда будущая инокиня приехала в Якутск, по всей стране в каждом храме шли молебны в защиту поруганных святынь — ответ Церкви на скандальную акцию Pussy Riot. В Москве у стен храма Христа Спасителя его отслужил патриарх Кирилл.

«Меня поразила реакция на это в интернете. Люди не просто разругались — то, что, по идее, должно было примирить людей, вызвало дикую, невозможную злобу… А здесь меня потрясло, когда владыка Роман (правящий архиерей епархии. — Прим. ред.) на проповеди сказал: да, есть люди, которым Церковь не нравится, но это нам надо в себе что-то поменять, чтобы снова стать светом для людей. Такая вот атмосфера абсолютной Пасхи и абсолютного христианства. Именно тогда я первый раз сказала: «Не знаю, как у вас в Москве, но у нас в Якутске…», и возникло подозрение, что Якутия — это что-то очень настоящее», — вспоминает моя собеседница.

1519021455 «Сил для Москвы не осталось». Как монахиня-москвичка выжила в Якутии
Архиепископ Якутский и Ленский Роман во время поездки по отдаленным регионам Якутии

Уйти из мира… к людям

Сейчас монахиня руководит пресс-службой епархии и трудится проректором в местной семинарии. На вопрос, зачем для этого нужно было ехать так далеко и отказываться от семейной жизни, она отвечает просто: отвлекаться от Бога в какой-то момент стало невыносимо.

«Когда я работала за гонорар или зарплату, то в какой-то момент внутренний счетчик начинал стучать слишком громко. А мне было важно отдать всю себя тому пространству, где у меня не будет возможности отвлекаться от самого главного. Здесь, даже если я сделаю что-то не то и меня уволят, все равно никто не лишит меня возможности продолжать работать, хоть в трапезной с сестрами, от этого питаться и продолжать жить в молитве», — рассказывает инокиня Евгения.

Но монашество, по ее убеждению, сегодня изменилось, и просто так уйти от мира уже не получится. Монах не может закрыться в четырех стенах от страданий людей. Сейчас, горячится она, людям хуже, чем в первые века христианства. «Это мир, в котором побывал Христос, но в нем есть невыносимые страдания, которых не было в древнем мире. Человек IХ века просто не доживал до тех мучений, которые есть сейчас, и если мы берем крест Христов, то неизбежно видим, что вокруг очень много боли. И любая попытка от нее отгородиться неизменно приведет к мукам совести», — предостерегает монахиня.

Докторская диссертация, которую сестра Евгения все-таки планирует когда-нибудь дописать, тоже будет про помощь ближним. Эту помощь наша героиня, как и основательница московской Марфо-Мариинской обители милосердия и преподобномученица великая княгиня Елизавета Федоровна (Романова), считает упражнением, ведущим к личному совершенствованию и преображению мира.

Оладьи для ангела

Север — это место, где люди выживают. Никакая наука не изменит того факта, что, если машина заглохнет зимой в ледяной тундре, ты погибнешь. Якуты очень хорошо это знают, потому и ищут смысл жизни гораздо прилежнее многих. Здесь редко крестят младенцев только ради того, чтобы ребенок не болел, а если приходят в храм, то стоят всю службу. А то, что может показаться язычеством — бросить в реку оладушек или «накормить духа огня», — удивительным образом переплетается с настоящей христианской верой.

1519022567 «Сил для Москвы не осталось». Как монахиня-москвичка выжила в Якутии
Прихожане одного из отдаленных храмов Якутии на богослужении

«Это не язычество, просто они слишком зависят от этого огня и этой речки. Им очень близко, что смерти нет, но как быть с речкой? Их оладушек — как наша свечка святому. Просто объясни, что ангел речки оладушки не ест, а послан Богом эту реку охранять, а если это злой дух, который захватил речку, то с ним уж точно не договоришься. И человек понимает, что оладушком несправедливость мира не победить, но вступить в диалог с Богом вполне можно».

И вот так, уже через несколько месяцев, чувствуется другая реальность, утверждает инокиня Евгения. Если очень захотеть, уверена она, то в этом ледяном пространстве, где через сотни и тысячи километров пустоты текут охраняемые добрыми ангелами и злыми духами реки, можно услышать голос Бога.

«Хотя я ужасно не люблю холод и считаю, что он послан человеку в наказание за грехи», — улыбается монахиня.

1519022977 «Сил для Москвы не осталось». Как монахиня-москвичка выжила в Якутии
Одна из рек Якутии

РИА Новости

Поделиться:

Новости партнеров